?

Log in

No account? Create an account

[sticky post] Верхний.

Я вот как посмотрю, у меня в блоге периодически начинается наплыв людей. вот уж не знаю, где они меня берут, но это, конечно, не может не радовать.
Однако же, это приносит и некоторые неудобства, как то: люди не знают с каким неудобным человеком им приходится иметь дело, а меня раздражает за каждым разом им это объяснять. Поэтому, наверное, имеет смысл создать вот этот пост, в народе именуемый верхним.
Это не правила, это... ну... вроде инструкции к применению.

Читаем, ужасаемся.Collapse )


Совершенно.
Ne_dumaya.

Tags:

Про что-то еще.

Знаете, когда мне было 20 лет я узнала чудную вещь.

Любви недостаточно.

Вот любит она. Всей душой, всем сердцем, всем телом, всеми мыслями любит. Просыпается в любви, засыпает в любви, засыпает своей любовью его. И ее любовь прекрасна, свежая, чистая, почти детская, любовь как вера. И ее любовь — как ребенок — просит. Просит внимания — получает внимание. Просит время — получает время. Просит слов — получает слова. Все, чего просит — получает. И продолжает просить. Просит, канючит, жалится, еще, люби меня еще сильнее, желай меня еще сильнее, дай мне еще своего времени, дай мне еще своего внимания, еще, еще чуть-чуть, еще, еще! Ты почему так делаешь? — спрашивают ее, и она отвечает — Ну ведь я же люблю. Дай мне больше, дай мне всего себя, дай мне всю свою жизнь, я не разобью ее, не обижу тебя, я сделаю тебя счастливым, только дай, дай, дай, я же люблю. Ну так вот — любви недостаточно. Нужно что-то еще.

Read more...Collapse )

Про первый день.

Каждый год со мной происходит одно и то же. 

Это всегда начинается... ни с чего. Просто начинается. Просто происходит в том смысле, что шло-шло мимо и вдруг стало проходить, происходить сквозь меня. Но оно идет не мимо. Оно идет ко мне, идет целый год, каждый год. 

Я всегда знаю, что это произойдет. Не то чтобы жду с нетерпением, но готовлюсь, готовлю себя/близких/важных. Я всегда знаю, что это произойдет, только никогда не готова. Каждый раз меня этим пришибает к полу, каждый раз сбивается дыхание. И когда я опомнилась — я уже погрузилась. 

Определяющая характеристика — тихо. Становится очень тихо внутри, гулкая тишина, звенящая, пустая. Я каждый раз изумленно смотрю в себя, ищу, вот я же помню, что тут было, было, и вот тут, и тут лежали горы смыслов... и где? Каждый раз изумление опрокидывается в ужас — ничего нет. Ничего не нахожу. Не украли, не потеряла, не сломала, не выкинула, не подарила — но ничего нет, оглушающе, неотменимо нет. 

Нет ощущений. Нет слов, господипрости! Нет того моего любимого, единственного, универсального способа взаимодействия с миром. Немая, как... тупая, как нож. Нет сил. Силы — они ведь тоже там, внутри лежали, на специальной полочке, на трофейной. Их можно было взять, когда нужно, и положить, когда не требуются. Сейчас негде взять. И положить — некуда. 

Read more...Collapse )

Про клуб джентльменов.

Когда думаешь о какой-нибудь стране, представляешь вполне определенные места. Думаешь о Франции — видишь Эйфелеву башню. Думаешь о Великобритании — видишь Биг Бен. Думаешь о Венеции — видишь гондолу. 

Но эти места далеко не всегда именно то, что ты хотел бы увидеть, посетить, навестить и в себе оставить. Я подумала об этом, когда вдруг поймала себя на мысли, что, окажись я в Лондоне, я бы хотела попасть в мужской клуб. Клуб джентльменов. Закрытый клуб джентльменов. Клуб, в который не попасть без приглашения, рекомендаций и пениса. Ну то есть мне — никогда не попасть. 

Самое главное, что там точно есть, и чего мне не добыть в воспоминания — запах. Я не могу его представить, я не думаю, что когда-нибудь ощущала его, но мне кажется, будто я знаю из чего он состоит. 

Мебель из дорогого, старого, вощеного и полированного дерева. 

Книги. Старые книги, но не те, что дома, пропитанные запахом дома, и не те, что в библиотеке, которые пахнут усталостью. Мне кажется, книги в клубах джентльменов пахнут особенно. Бумагой, печатным словом, немного пылью, несмотря на тщательные уборки. И еще газеты. Всегда свежие, конечно, всегда актуальные. Свежая пресса пахнет ничуть не хуже свежей книги. У газет свой запах. Он ярче и острее книжного. Газеты слишком недолго живут, чтобы позволить себе растягивать запах на годы. И пахнут они слаще, кстати.

Read more...Collapse )

Про друзей.

Они появились моим двадцать пятым летом.

Появились почти случайно, хотя, если как я люблю, оглянуться назад, окажется, что вовсе и нет. И не потому даже, что цепь событий и стечение обстоятельств. А потому, что я на самом деле их себе придумала.

Мне тогда было 16, и я отчаянно мечтала. Я и сейчас отчанно это делаю, с полным погруженим, отстранением от внешнего, с провалом, отключением сенсоров. Но тогда у всего этого был несколько другой привкус. Так вот, я мечатала о компании друзей. Но об определенной. Потому что вообще-то друзья у меня были, компания была, и время мы проводили определенным образом. Но мне мечталось про другое.

Мне хотелось найти и собрать вокруг себя таких людей, с которыми можно говорить про все вообще. Про космос и жопы, про механизмы автомобилей и психики, про любовь и нелюбовь. Вместе смотреть кино, обсуждать кино, снимать кино (?), рассказывать кино. Говорить о книгах. Говорить о книгах, которых не читал. Говорить о книгах, которые мог бы написать. Слушать музыку, слышать музыку, удивляться тому, как иначе и по-разному мы ее слышим. Требовать внимания, отдавать внимание. Требовать времени, отдавать все время. Отдавать мысли. Отдавать чувства. Отдавать. Делить. Множить. Складывать.
Ехать. Далеко, долго. Не куда-то, не откуда-то, а вообще. Совершать процесс. Ехать и говорить, ехать и слушать, ехать и петь. Петь и не ехать. Петь и играть. Играть, а не петь.
Бесконечно поворачивать трубку эмоционального колейдоскопа и рассматривать получившийся узор.
Создавать традиции. Создавать атмосферу. Создавать совместные воспоминания, совместные планы. Осуществлять и осуществляться. От самых высоких тем падать совсем-совсем вниз, погружаться, расширять пространство, добавлять измерение, ужасаться и восторгаться, взлетать обратно.

Но Ничего этого я не могла делать со своими друзьями, когда мне было 16. Потому что тогда сознание еще слабо и бытие его определяет, потому что другие были люди, другие возможности. И машины не было, чтобы ехать.

А потом появились Они. Юные, влюбленные, странные, глупые, слишком умные. И все, что я себе намечатала, сбылось. С опозданием в 9 лет, те 9 лет, которые я переживала, пережевывала, перемалывала. Взрослела. И слава богу, что не успела насовсем повзрослеть. Если бы успела, одной огромной мечтой на свете стало бы меньше, я могла бы стать лучше. Но мне было бы скучно.

Они появились моим двадцать пятым летом. Юбилейные, юбилетние мои. 

Jun. 9th, 2016

Я трижды прочитала "Архипелаг ГУЛАГ".
Я прочитала "Раковый корпус".
Я прочитала "1984" Оруэлла.

Основное определение моего состояния - подавленность. Это сейчас. А пока читала - ужас. Ощущение жути и необратимости, неотвратимости всего, что проиходило на страницах.

И вот что крутится в голове: почему же антиутопия, если все это в ужасных, космических масштабах действительно происходило? Вольное додумывание, преувеличение существующей многолетней реальности разве антиутопия? 

Про фантики

Даже совсем выхолощеный, до прозрачности вытертый фантик хранит в себе запах шоколада. Не запах даже, дух. Эхо. Я люблю такие фантики. Я их собираю. Только называю их воспоминаниями.
Не о чем-то важном, нет. О таком даже рассказывать не станешь, никому кроме тебя этот запах, эта картинка больше не привидится, каким бы описательным даром ты не обладал. Но я так люблю их перебирать..

Вот, например, весна. Такой день, когда вообще-то кругом еще снег и лед, но уже можно идти без шапки и - главное - пахнет солнцем. Я никому не могу этого объяснить, но у солнца есть запах. Когда я его чую - скоро будет лето. Даже если через 2,5 месяца, все равно скоро. Вот этот запах солнца сквозь легкий мороз, по-зимнему яркий закат, запах кофе. Я не много кофе пью, для кофе у меня должно быть настроение. Я люблю пить кофе на ходу, на улице. Вот эта вся картинка - это я иду к Подруге на работу. Выходной день, но у нее такая работа, а я приехала в гости. Несу ей тоже кофе, дышу морозом и солнцем, тычусь в шарф, который пахнет духами, но не сегодняшними и не конкретными, а вообще. И ощущаю острое, до рези в животе, чувство любви. Эта картинка - это секунда того вечера. Он был длинным, он закончился в 4 утра. Но иногда ниточки переплетаются, и я опять вижу точно тот же закат, слышу тот же запах - и становлюсь счастливой.

Или вот фантик - песня. Попсовая, заезженная всеми радиостанциями и благополучно забытая, как миллион подобных. Просто она совпала с моей двухдневной влюбленностью. Влюбленностью случайной, совсем неясной и невесть откуда взявшейся. Такой, которая никогда ни в коем случае не должна осуществляться, которая дается для... ну, для вдохновения, может, для нового импульса тока в душу. Просто вот было кафе, и там играла песня, и совпало. Не по смыслу. Фантик - якорь, песня -якорь. Человек этот через месяц стерся из моей жизни и я была этому очень рада, потому что влюбленности хватило на два дня, а человек оказался так себе. Но то кафе я любила. И вообще тогда я очень хотела влюбиться. И то мгновение, оно было таким острым, аж до мокрых глаз. Я слышу песню - я на три минуты окунаюсь в то ощущение. Не заново, а именно туда. И опять по мне идет тот импульс. Не такой сильный, но точно тот самый.

Книга-фантик. Я его никогда не беру из своей памяти, я его боюсь. Но он там есть, я чувствую его запах, я о нем помню, и так дожно быть. Это воспоминание - тоже секунда. Секунда, когда я ее читала и вдруг начала сильно-сильно плакать, метаться по комнате. Помню - захлопнула книгу, так сильно, чтобы остановить процесс осмысления только что прочитанного, но он уже запущен и надо что-то делать, куда-то бежать, как-то с этим жить. И никому этого не рассказать, потому что нужна будет предыстория, и развязка, и действующие лица. А ничего этого нет. Фантики - это эхо эмой и ощущений. То есть все умозрительное, умноженное на время. Про ту книгу помню такое острое чувство одиночества, что дышать нечем. И если я о ней всопминаю, если я ее вижу или слышу о ней, на долю мгновения меня это одиночество снова захватывает. И я никогда не могу говорить о ней без паузы на вдох и выдох.

Есть и куда более мелкие фантики: примерение со школьной подругой, необратимое знакомство (это когда ты познакомила двух людей, и как бы ты не сопротивлялась, ты прямо в эту секунду видишь, как между ними пролетает искра), фейерверк так низко над головой, что угла зрения не хватает его увидеть, цвет зелени после ливня, запах чая с корицей, слезы во время секса (потому что утром он уедет далеко и надолго), марка сигарет, вкус энергетика, цвет лака для ногтей...

Вообще меня часто упрекают в том, что я люблю копаться в прошлом. А мне нравится. Нет, ничего из своего прошлого я бы не вернула, но ничего бы и не отменила. Мне просто очень нравится все, что там было. Все это - молекулы меня, все это - доказательство, что я есть, что я расту, развиваюсь, меняюсь, помню. Я считаю, что помнить - важно. Моя подруга уехала из этого города, песня пропала с эфиров, мальчик растворился, кафе переименовали, книга не попадет на мою орбиту по моей воле, и того отчаяния я больше не испытаю.

Все изменилось, все менялось каждую секунду, Каждое мгновение время и пространство меняли координаты. Но будущее еще не настало, настоящее происходит прямо сейчас, и все это когда-нибудь тоже окажется фантиком, который хранит в себе запах шоколада.

Есть такая штука - пасьянс. Карты, столбцы, группы и масти - в разных пасьянсах разные правила. Если следовать этим правилам, быть внимательным, дальновидным, последовательным - пасьянс сложится.

Книга "Жареные зеленые помидоры в кафе "Полустанок"" - это пасьянс. Россыпь разных карточек с картинками/смыслами/историями. Они разложены хаотично, кажется. Но чем дальше ты читаешь, тем яснее становится суть игры, ее правила. Начинаешь видеть последовательность, в которой карты выложены перед тобой. И как в стереокартинках - по мере приближения, из хаоса и разрозненности, вырастает объект. Цельный, настоящий, почти осязаемый. В конце концов, ты начинаешь смотреть на картинки не как на карты пасьянса, но как на альбом с фотографиями родственников. Черно-белыми, потертыми фотографиями, но лица на них родные и так похожи на твое собственное...

Но так этот роман вижу я, а для справки - книга, написанная в 1987 году Фэнни Флег провела 36 недель в списке бестселлеров New York Times, а в 1991 году и вовсе была экранизирована.

Когда читаешь эту историю... внутри появляется такое тянущее, ноющее чувство, как от узнавания чего-то родного. Как от рассказа о ком-то родном и далеком. Как будто ты очень соскучился и только что тебе пообещали встречу с тем, о ком ты тосковал. Вот это чувство - узнавание хорошей книги, хорошей, большой истории - вот оно дорогого стоит. Ради только этого стоило бы прочесть эту книгу.

Это такая книга-пасьянс. Там тебе не надо выложить карты, там тебе надо понять суть игры, увидеть замысел того, кто карты раскладывал. Увидеть и восхититься. И преклонить голову перед такой литературой.

Вообще, сама фигура Фицджеральда до недавнего времени оставалась для меня не то чтоб загадочной, но малоинтересной. Я стала подумывать о нем, когда посмотрела "Великого Гэтсби", но и то, не так, что "обожемой, надо прочесть", а так, что "обожемой, какую прекрасную любовь от мужчин он написал". Именно так, потому что про любовь от женщины написаны килограммы, тонны текстов, хороших текстов. А хороших текстов про любовь от мужчин, не сопливых, не пошлых, не алкогольно-драматичных - мало. Ну, я знаю мало. И тут такое. Но читать Гэтсби я не бросилась. Я дала себе время подумать о самом Скотте. Почитать о нем.
Спустя некоторое время "Ночь нежна" стала стучаться в мою голову сначала ненавязчиво и легко, а потом все более сознательно и неостановимо, как приближающийся поезд. Так бывает, когда те или иные вещи, фильмы, сериалы, книги и люди доходят до меня не обрушиваясь сразу на голову, а постепенно просачиваясь в мою жизнь.

И я прочитала. И обожемой.

Если бы книги имели вкус, эта была бы лимонно-творожным муссом, легким, нежнейшим, свежайшим, но с горечью. Если бы тексты пахли - этот бы пах мятой перечной, заваренной в чай мелиссой, сентябрьским морем и прогретым песком. Если бы мне нужно было одним словом назвать то, о чем он пишет - я бы не смогла. Но если бы меня заставили, я бы сказала - любовь.
Божеж мой, я никогда в жизни не встречала текста, который настолько был бы пропитан любовью, как губка, которая плавает в воде. От и до, полностью, безоговорочно. Все, абсолютно все, каждое описание, каждый жест, каждый абзац - там ВСЕ любовь. Вообще все. А ведь я не люблю читать о любви! Не люблю. Да. Но я никогда не читала саму любовь. Оказалось, что читать о любви - одно, а читать любовь - совсем другое.

Невыразимая легкость - вот что такое этот роман. Легкость не сюжета, повествования. Легкость, которая не вдалбливает тебе в голову мысль, а, мимо проходя, сеет ее где-то рядом, и спустя пять страниц ты вдруг - о! - понимаешь, о чем ты только что читал. Ну то есть понятное дело, ты читал о приеме, где был шумный гость, а оказалось, ты читал о душевной болезни хозяйки. Но тебе никто об этом не говорит, ты сам - вдруг- понимаешь. И за это  "вдруг-понимание" ты безмерно автору благодарен. За то, что он верит, что ты не дурак, не идиот, что ты поймешь, что ты оценишь. За то, что не разжевывает тебе все, не закидывает тебя мыслительными глаголами... За легкость.
Ту же легкость, с которой автор катался на крыше такси по Нью-Йорку, та легкость, с которой он пытался распилить официанта, раздеться в театре... Легкость, которая так прочно, так навеки связала его с женой.... Невыразимая легкость и неизбывная печаль.
Неотделимая печаль. Не горе, не терзание и душу рвущая тоска, как любят в русской литературе. Не звенящая, ледяная пустота, как у Голсуорси. Но печаль, легкая и глубокая как море, которая заполняет все кругом, в которой любовь не растворяется, но плывет, живет, из которой произрастает...
Автобиогрофичный роман. Даже не зная этого, можно догадаться. Потому что очень уж лично. Очень уж виден автор. Очень уж больно иногда читаются самые простые фразы. Больно, потому что слово несет эмоцию. Иногда даже не ту, которую обозначает, а ту, с которой было сказано. А если знать, что автобиографичный...

Вся жизнь этой знаменитой пары - Фрэнсиса и Зельды - это отдельный роман, который начинается с обоюдной счастливой легкости, радости, фонтана эмоций и красок, который за совсем немногие годы вылился в обоюдную истерику. Все те же улыбки, тот же алкоголь, те же выходки - а люди, люди другие. Всегда вместе, пришитые друг к другу, любящие, но... но. Юность, которая никогда не пришла к зрелости. Юность, которая выросла из обоюдной легкости в раннюю старость и сумасшествие. Преданность, которая сцепила их намертво и не отпустила - ни в другую любовь, ни в спокойную жизнь.

"Ночь нежна" - это тихий такой, робкий, ненавязчивый плач уставшего мужчины по болезненно любимой женщине. По болезеннено любящей женщине. По своей жизни. По их жизням. Плач с запахом перечной мяты, лимонным вкусом, с ощущением песка на ступнях.

Про привычки

Ммм... с чего б начать..
Ок, мне было 16 лет и я начала курить. За школой, с подругами. Одна из них, самая прилежная, конечно, учила нас. Почему начали - ну потому что "как взрослые", потому что круто, потому что пафосно, потому что "за жизнь" и "про любовь" мы тогда говорили долго, глубоко и с упоением. Пить алкоголь мы, кстати, тоже начали в тот период. И вот это вот сочетание - алкоголь и сигареты, а особенно сигареты, были таким специальным реквизитом, без которого разговоры и трагедии переживались не так интересно.

Острый момент пафоса и взрослостиCollapse )

Все это я пишу не агитации ради. Правда. Никто никому ничего не должен и я ни за что в жизни не стану отговаривать человека от курения. Тут дело даже не в том, чтобы он сам понял, что это вредно. Я знаю мало людей, которые бросали курить из-за вреда. Зато я знаю много людей, которые бросили курить потому, что это уже "не интересно". Или "надоело". В общем, что курение уже не несет никаких смыслов, которыми было наделено в самом начале.
Я это все пишу наблюдения для. Ведь для меня это что-то новое. Настолько новое, что я замечаю мельчайшие детали. А еще я это пишу потому, что сама много раз читала подобные вещи о том, что происходит, когда ты не куришь, но никогда не верила, потому что слишком уж все это одинаково у всех. А тут вон что. Прекрасный способ напомнить себе, что не такой уж ты и уникальный)

P.S. Много раз слышала, как завязавший курильщик жаловался, что ему снится, что он курит. Смеялась над этим. А сегодня и мне такое приснилось.
P.P.S. Окончательно я решила, что время курения в моей жизни истекло, когда неделю назад попросила затяжку у подруги. Затянулась. И закашлялась, как в первый раз. До слез, до першения в горле и носу, до полного отвращения. Больше даже пробовать не хочу. И только один вопрос - что, ну серьезно, что заставляет человека делать вторую и третью затяжку, если первая такая мерзкая?